Committee on the Rights of the Child, NGO Alternative Report, Russian Federation, 2005.

Альтернативный доклад российских НПО в Комитет ООН по правам ребенка, Комментарии к третьему государственному «Периодическому Докладу о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 1998-2002 гг.», Сопроводительное письмо, 10 февраля 2005 г.

Центр по правам человека, Palais des Nations (Дворец наций), CH -1211 Женева 10, Швейцария;

Согласно Статье 45(а) Конвенции о правах ребенка, мы – коалиция российских неправительственных организаций, действующих в интересах детей – направляем для рассмотрения Комитета ООН по правам ребенка Альтернативный доклад - Комментарии к третьему государственному «Периодическому Докладу о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 1998-2002 гг.», представленному в Комитет ООН в 2002 году. Вместе с тем в данном Альтернативном докладе мы не ограничились комментариями к государственному докладу, подготовленному более двух лет назад, но, следуя логике и структуре третьего государственного доклада, постарались прояснить ситуацию на сегодня, с учетом новейших событий и законодательных инициатив.

Отвечая на вопросы «Руководства для неправительственных организаций по подготовке докладов в Комитет ООН по правам ребенка», подтверждаем, что данный Альтернативный доклад является открытым для распространения в печатном либо электронном вариантах; члены Комитета ООН могут ссылаться на него при проведении переговоров и обсуждений с представителями Правительства Российской Федерации. Альтернативный доклад – 2005 будет опубликован в России; мы постараемся ознакомить с ним широкую общественность. Два представителя коалиции неправительственных организаций – авторов Альтернативного доклада примут участие в Рабочей встрече с членами Комитета ООН в июне с.г. Также сообщаем, что, следуя пожеланиям Комитета ООН, планируется провести Общественные Слушания, посвященные предстоящему в сентябре 2005 года заседанию Комитета ООН по правам ребенка по рассмотрению третьего государственного «Периодического Доклада о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 1998-2002 гг.».

В дополнение к Альтернативному докладу – 2005 мы также подготовили комментарии “О выполнении Российской Федерацией рекомендаций «Заключительных замечаний Комитета ООН по правам ребенка по второму периодическому докладу о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 1993-1997 гг. » (документ ООН CRC / C /15/ ADD . 110, 8 октября 1999 г. )” - прилагается. Также как это было сделано в Альтернативном докладе – 1998, Альтернативный доклад – 2005 завершается главой «Наши предложения». Мы старались следовать требованиям «Руководства для неправительственных организаций по подготовке докладов в Комитет ООН по правам ребенка», единственное нарушение этих требований – это объем доклада, за что мы приносим самые искренние извинения. Информация, которой обладают неправительственные организации – авторы Альтернативного доклада, столь велика, что оказалось невозможным ограничиться требуемыми тридцатью страницами, искусственно исключая важнейшие разделы. В сущности, главы данного Альтернативного доклада, посвященные (1) детям-инвалидам, (2) детям беженцев, мигрантов и внутриперемещенных лиц и (3) детям в системе отправления правосудия по делам несовершеннолетних могут рассматриваться как самостоятельные специальные доклады по данным вопросам.

От имени неправительственных организаций – авторов Альтернативного доклада - 2005:

Руководитель РОО «Право ребенка», координатор секции по защите прав ребенка Экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации, член Координационного совета Всероссийского Союза неправительственных организаций «Гражданское общество – детям России», член Московской Хельсинкской группы.

Коалиция российских НПО – авторов Альтернативного доклада 2005 года:

1. Региональная общественная организация (РОО) «Право ребенка»:

2. «Ассоциация Даун синдром»\МООИ «Общество Даун Синдром»:

Москва, 101000, ул. Мясницкая, 13-3; тел./факс: (7-095) 925-6476;

3. Региональная благотворительная общественная организация (РБОО)

4. НАН - «Нет алкоголизму и наркомании», Российский благотворительный Фонд:

5. «Центр содействия реформе уголовного правосудия» :

6. Комитет «Гражданское содействие беженцам и вынужденным переселенцам»:

тел.: (7-095) 200-6506 / 251-5319 / 790-7455; факс: (7-095) 251-5319 / 917-8961;

8. «Независимая психиатрическая Ассоциация России»:

9. НОУПК «Санкт-Петербургский Институт раннего вмешательства» ( НОУПК - Негосударственное Образовательное Учреждение Повышения Квалификации):

Елена Кожевникова, Виктория Рыскина, Екатерина Клочкова

Коалиции российских Неправительственных Организаций

Комментарии к Третьему Государственному «Периодическому Докладу о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 1998-2002 гг.» (ГПД-3) 1

Несмотря на ряд позитивных реформ, например, в сфере гуманизации уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства в отношении несовершеннолетних, в целом Россия до сих пор не выполнила основные рекомендации Комитета ООН - как впервые сформулированные еще в 1993 году, так и рекомендации 1999 года. В стране до сих пор отсутствуют специализированные суды для несовершеннолетних; отсутствует эффективная система рассмотрения жалоб на нарушения прав детей в семье и в учреждениях, не выстроены федеральная и региональные системы ранней профилактики, способные вовремя разрешать возникающие проблемы; отказ от воспитания в учреждениях детей, лишенных попечения родителей, остается мечтой, в то время как детское население интернатных учреждений России неуклонно возрастает; не приняты законы, открывающие широкие возможности развития гражданских инициатив в интересах детства и семьи; как и ранее, в массовом порядке нарушаются права детей-инвалидов на реабилитацию и образование и права детей, вступивших в конфликт с законом, и т.п. (см. также прилагаемые комментарии о выполнении Российской Федерацией рекомендаций «Заключительных замечаний Комитета ООН по правам ребенка по второму периодическому докладу Российской Федерации», 1999 г.). Более того, в 2004 году был принят пакет законов, создающий правовые условия для лишения ребенка жилой площади, а также предполагающих децентрализацию ответственности за защиту прав детей в Российской Федерации, осуществление которой передано на усмотрение властей каждого из 89 регионов РФ, при отсутствии каких-либо установленных федеральных стандартов в этой сфере. Таким образом, Российская Федерация – государство-участник Конвенции о правах ребенка теперь фактически распалась на 89 социальных «удельных княжеств», которые, возможно, напишут 89 глав для четвертого “Периодического доклада о реализации Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка в 2003-2007 гг.”

Демографические и иные статистические данные, представленные в Альтернативном докладе – 2005, показывают какую страшную цену платит Россия за невыполнение рекомендаций Комитета ООН по правам ребенка. Очевидно также, что нет необходимости специально комментировать выполнение Россией Декларации «Мир, пригодный для жизни детей» 27-й Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, 8-10 мая 2002 г.

Разделы Альтернативного доклада – 2005, посвященные вопросам соблюдения прав детей-инвалидов, детей беженцев, мигрантов и внутриперемещенных лиц и детей в системе отправления правосудия могут также считаться самостоятельными специальными докладами по данным темам. Заключительный раздел «Наши предложения», в сущности, определяет план действий на будущее, который, как мы надеемся, все-таки будет выполнен, поскольку в России есть немало людей – в государственных структурах и неправительственных организациях, на федеральном и региональном уровнях – тех, кто сознает серьезность сложившейся ситуации и искренне хочет добиться ее улучшения.

Дополнение последнего момента : 7 февраля 2005 г. Президент России дал поручение Администрации президента поддержать в Государственной Думе первый из трех законов о ювенальной юстиции, декларирующий введение института ювенальных судов в систему судов Российской Федерации. Ближайшее будущее покажет, станет ли данное поручение Президента судьбоносным этапом в трудном процессе учреждения ювенальной юстиции в Российской Федерации.

Комментарии к Главе I «Сведения общего характера о Российской Федерации»

Согласно Государственному докладу «О положении детей в Российской Федерации. 2003 год» [1] (опубликован в марте 2004 г.) на начало 2003 года численность детского населения России составила 30,5 млн. чел., то есть за 2002 год снова уменьшилась - на 1,1 миллиона чел., подтвердив тем самым катастрофическую тенденцию последних 10 лет. В ноябре 2004 г. в Москве состоялся Национальный Форум «Настоящее и будущее народонаселения России», на котором были представлены следующие данные: В России на 100 женщин рождаются 125 детей (для простого воспроизводства населения нужно 215); сейчас детей до 14 лет в 2,5 раза меньше, чем пенсионеров; в течение десятилетия на 40% выросла смертность среди 15-19-летних; младенческая смертность в полтора-два раза выше, чем в развитых странах; современному российскому мужчине в среднем 34 года, женщине – 40 лет, женщин в России на 10 миллионов больше, чем мужчин.

Неубывающий «поток сирот от населения» (число вновь выявленных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей: в 2003 году – 128.950 детей, в 2002 – 127.090, в 2001 – 128.075, в 2000 – 123.024, в 1999 – 113.913, в 1998 – 110.930, в 1997 – 105.534), а также масштабы детской безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, говорят о продолжающемся тяжелом системном кризисе семьи в Российской Федерации и заставляют рассматривать оптимистические тезисы данного пункта ГПД-3 скорее как позитивный «протокол о намерениях», а не как информацию, отражающую реальное положение дел. Трудно спорить с тем, что социальное обслуживание семьи и детей «продолжает развиваться», но развитие это, к сожалению, пока совершенно недостаточно – в первую очередь по причине разлаженности, нескоординированности работы всей системы профилактики и защиты детства, недостатка ее нормативно-правового обеспечения.

Конкретно: за прошедшие 5 лет так и не приняты законы, учреждающие в России ювенальное судопроизводство; отсутствует необходимое для эффективного функционирования системы профилактики законодательство, регламентирующее раннюю профилактику, социальное сопровождение неблагополучных семей; отсутствует должная нормативно-правовая база, регламентирующая деятельность по опеке и попечительству и координирующие функции комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав (продекларированные законом 1999 г.); ни в одном из федеральных законодательных актов не зафиксирована необходимость учреждения федерального и региональных уполномоченных по правам детей и соответствующей общественной инспектуры; в массовом порядке не исполняются федеральные законы, гарантирующие право детей-инвалидов на реабилитацию и образование, и т.п. В свете этого трудно воспринимать с оптимизмом фразу данного пункта ГПД-3 о том, что « развивается законодательство по обеспечению прав и интересов детей, все больше усилий прилагается для его выполнения ».

Вместе с тем важнейшей законодательной новацией 2004 г. стало принятие закона, существенно отстранившего государство Российская Федерация от исполнения обязательств Государства-участника Конвенции по правам ребенка (см. комм. к п. 16 ГПД-3).

ГПД-3 описывает ситуацию, существовавшую в 2002 году. К сожалению, сейчас, в начале 2005 года, также справедливы слова ГПД-3 о « сохранении проблем в основных сферах жизнедеятельности детей », « дезорганизации части семей, нередко сопряженной с насилием, в том числе по отношению к детям, что ведет к безнадзорности и правонарушениям детей, росту социального сиротства », об острой проблеме « потребления несовершеннолетними алкоголя и наркотиков », о долгосрочной проблеме « бедности семей с детьми ».

О бедности: На сегодня нет признаков улучшения положения бедных семей с детьми: « В 2002 году 54,4% домохозяйств, имеющих в своем составе детей в возрасте до 16 лет, имели среднедушевые денежные доходы ниже прожиточного минимума, из них ниже прожиточного минимума в два и более раза – 22,8% » (данные [1], стр. 6, частично представленные также в п. 243 ГПД-3). Известно, что Россия одна из богатейших стран мира по природным ресурсам, в настоящее время Российская Федерация занимает третье место в мире по золотовалютным резервам, и одновременно – это страна с одним из самых низких доходов населения в мире. Глубокая причина бедности населения такой богатой страны, как Россия, в очень низком «рейтинге экономической свободы» - 124 место, в группе Камеруна, Индонезии и Руанды («Известия», 10.01.2005), в результате чего, в частности, крайне слабо развит социально-значимый средний, малый, мельчайший и семейный бизнес.

К пункту 16 ( Законодательные новеллы 2004 года ):

Инициированные Правительством Российской Федерации в мае 2004 г. изменения и дополнения в базовые федеральные законодательные акты Российской Федерации, в том числе в части, касающейся защиты прав и интересов детей, к сожалению, в значительной мере перечеркивают слова данного пункта ГПД-3 о том, что Российская Федерация признает « необходимость последовательного продвижения в направлении наиболее полного осуществления норм Конвенции и улучшения на этой основе положения детей… ». Эти законодательные новации суммированы двумя законами: (1) Федеральным законом № 122-ФЗ (так называемым законом «о монетизации льгот»), который внес изменения в 115 других законов РФ. Этот закон был принят Федеральным Собранием летом 2004 г., подписан Президентом РФ 22 августа 2004 г. и вступил в силу 1 января 2005 г.; его официальное название: « О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон ’Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации’ ” и “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” ». (2) Второй Федеральный закон № 213-ФЗ, одобренный Федеральным Собранием в декабре и подписанный Президентом 30 декабря 2004 г., в сущности, лишил детей Российской Федерации права на жилище. Прокомментируем эти законы подробнее:

(1) Главная новелла Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ, повторяемая во многих его статьях, – осуществление практических мер в области защиты прав детей (то есть мер по реализации Конвенции о правах ребенка) перестает быть обязательством государства Российская Федерация и передается на усмотрение властей каждого из 89 субъектов Российской Федерации - без каких-либо обязательных для субъектов Федерации федеральных государственных стандартов социального обслуживания семьи и детей и гарантированных минимальных размеров пенсий, пособий и т.п. В частности, с 1 января 2005 года выплата большинства социальных пособий и пенсий (государственные пособия гражданам, имеющим детей, пособия опекунам (попечителям), дополнительные гарантии по социальной поддержке для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, расходы на содержание граждан, нуждающихся в социальной помощи в период получения ими образования, и т.п.), а также установление государственных стандартов социального обслуживания и защиты детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, становятся обязательствами субъектов Российской Федерации. Непосредственным результатом этой реформы станет уменьшение выплат и социальных гарантий для детей многих регионов страны по причине скудости их бюджетов, что, очевидно, означает дискриминацию по признаку места проживания и тем самым нарушает конституционный принцип равенства граждан Российской Федерации. И сключением из этого общего правила стали ежемесячные денежные выплаты детям-инвалидам, которые согласно ст. 63 данного закона сохранены в качестве федерального обязательства, обеспеченного федеральным бюджетом (см. комм. к пп. 186-199). Изменения, непосредственно касающиеся соблюдения прав и интересов детей, внесены статьями 16, 53, 63, 65, 68, 81, 105, 123, 125 Федерального закона № 122-ФЗ, содержание некоторых из них расшифровано ниже в комм. к пп. 19, 42, 71, 144, 186-199 , 222-237, 236, 238-245, 251 ГПД-3.

(2) В русле данного деструктивного подхода находится и указанный выше Федеральный закон № 213-ФЗ от 30.12.2004, который внес в п. 4 ст. 292 Гражданского Кодекса РФ («Права членов семьи собственников жилого помещения») изменения, отстраняющие органы государственной власти (в данном случае – органы опеки и попечительства) от защиты прав детей на жилье при совершении сделок с жилыми помещениями, на которых зарегистрированы несовершеннолетние (были внесены также соответствующие изменения в Жилищный Кодекс РФ). Это приведет к массовой продаже квартир, в первую очередь асоциальными родителями, дети которых, таким образом, окажутся бездомными. Как заявил в июне 2004 года Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Владимир Лукин, «в перспективе это может привести к пополнению и без того беспрецедентно многочисленной «армии» беспризорных детей». По оценкам Алексея Голованя, Уполномоченного по правам ребенка г. Москвы, через 3-4 года после принятия данного жилищного пакета законов в России появится как минимум миллион бездомных детей. Данная законодательная новация вступает в прямое противоречие с пунктом 1 ст. 40 Конституции Российской Федерации, который гласит «Каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища».

Внося в мае 2004 г. эту законодательную инициативу Правительство Российской Федерации в Пояснительной записке указало, что главная ее побудительная причина состоит в необходимости « упростить регламентацию процедуры совершения сделок с жилыми помещениями », поскольку предусмотренные действующим законодательством меры по защите прав детей при совершении таких сделок мешают развитию рынка жилья, и это препятствие необходимо устранить. Дополнительно обосновывая свою позицию о необходимости отмены государственной защиты прав детей при совершении сделок с жилым помещениями, Правительство России утверждает, что «‘ Презумпция о недобросовестности’ родителей противоречит основам гражданского права ». Таким образом, Правительство Российской Федерации декларирует подход, находящийся в прямом противоречии со статьей 3 Конвенции о правах ребенка, предписывающей государству – участнику Конвенции обеспечить ребенку защиту и заботу, если родители ребенка не выполняют этих обязанностей; этот подход также вступает в противоречие с пунктом 2 статьи 56 Семейного Кодекса РФ («Ребенок имеет право на защиту от злоупотреблений со стороны своих родителей…») и пунктом 2 статьи 64 Семейного Кодекса РФ («Родители не в праве представлять своих детей, если…»). (См. также комм. к пп. 105, 368).

Комментарии к Главе II “Общие меры по осуществлению Конвенции”

Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» ввел важные понятия « несовершеннолетний, находящийся в социально-опасном положении » и « семья, находящаяся в социально-опасном положении ». В свете нарастающих проблем детской безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних принятие такого закона представлялось очень актуальным. К сожалению, закон не выполнил возлагавшихся на него ожиданий. Непосредственным, «мгновенным» его результатом стало резкое увеличение (исчисляемое тысячами) числа уличных детей (см. подробнее в комм. к пп. 173-175). Об этой трагической ситуации детские правозащитники не раз обращались к высшим руководителям государства; ситуация частично нормализовалась после известного выступления Президента России 18 января 2002 г. – тогда были приняты меры, отраженные в пункте 175 ГПД-3.

В целом принятие Федерального закона № 120-ФЗ пока не привело к созданию действенной системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, профилактики социального сиротства во-первых, потому что закон никак не описывает механизмы функционирования этой системы, в том числе механизмы межведомственного взаимодействия органов и учреждений системы профилактики при осуществлении комплексной индивидуальной социально-восстановительной работы в отношении семей и детей, находящихся в социально-опасном положении. Хотя подпункт 3 пункта 1 статьи 11 Федерального закона № 120-ФЗ возлагает важнейшую функцию « по координации деятельности органов и учреждений системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних » на комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, но в течение 6 лет, прошедших после принятия № 120-ФЗ, эти три строки закона не конкретизированы никаким дополнительным законом или подзаконным актом ни на федеральном уровне, ни в большинстве (за рядом исключений) регионов России, в то время как комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав продолжают работать по устаревшему советскому Положению 1967 года. Из Письма Генеральной прокуратуры июля 2004 года: « Требует разрешения проблема межведомственной разобщенности и слабой координации деятельности всех органов системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних. Прокурорам на местах следует инициировать разработку и принятие региональных законов, регламентирующих деятельность комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав » [2]. Детальный законопроект такого рода разработан в 2004 году в Московской области; также в Саратовской области в декабре 2004 года принят соответствующий новым задачам закон о комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав; имеется позитивный опыт ряда других субъектов Федерации. Однако, действенная система профилактики нужна всем 89 регионам России, и вряд ли ее можно построить, не имея четких, определенных федеральным законом стандартов такой системы. (О системе профилактики см. также комм. к пп. 130-135, 165-171, 173-175, 332-339).

Другая важнейшая причина неразвитости ранней профилактики семейного и детского неблагополучия в Российской Федерации – отсутствие определенных законом правовых оснований для осуществления «семейного патроната» («социального патроната»), то есть социального сопровождения неблагополучной семьи без изъятия из нее ребенка. Вся ныне действующая правовая система Российской Федерации, включая Семейный Кодекс РФ, а также повседневная практическая деятельность соответствующих государственных органов и учреждений рассматривают изоляцию ребенка от родителей, отобрание ребенка, лишение родителей родительских прав как основные меры по защите ребенка от родителей, нарушающих его права и интересы. Таким образом, деятельность государственных институтов оказывается направленной не на «профилактику», а на умножение социального сиротства. В 2001 году Министерство образования РФ (ныне – Министерство образования и науки РФ) представило в Государственную Думу дополнения и изменения в Семейный Кодекс, исправляющие этот недостаток законодательства РФ, вводящие понятия «семейного патроната», а также понятие «патронатного воспитания» и столь насущные организационные механизмы усиления органов опеки и попечительства – так называемые «уполномоченного учреждения». Однако принятие этих важнейших законопроектов было блокировано отрицательными (с нашей точки зрения совершенно безосновательными) заключениями Министерством финансов Правительства РФ 2002 и 2004 гг.

В своих отрицательных заключениях Министерство финансов указывает на ожидаемый рост бюджетных затрат по осуществлению профилактического «семейного патроната» и по оплате патронатных родителей-воспитателей, но не принимает во внимание несравненно большую экономию бюджетных средств за счет уменьшения общего числа детей, находящихся под опекой государства, уменьшения «потока сирот от населения», за счет закрытия детских интернатных учреждений и т.п. Вызывает удивление, что эксперты Министерства финансов не приняли во внимание хорошо известные цифры: суммарная стоимость содержания ребенка в детском учреждении составляет в разных регионах страны от 300 до 600 Евро в месяц (с учетом оплаты аренды и текущего ремонта зданий), тогда как на содержание ребенка в замещающей семье требуется в 5-10 раз меньше бюджетных средств.

Федеральный закон № 124-ФЗ 1998 года «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации», к сожалению, во многом декларативен и не содержит указаний на конкретные инструменты рассмотрения жалоб на нарушения прав детей и защиты их прав. В том числе в этом законе отсутствуют какие-либо указания на необходимость учреждения поста Федерального уполномоченного по правам ребенка и региональных уполномоченных по правам ребенка, а также на необходимость создания системы общественного наблюдения за обеспечением прав и законных интересов детей. Вместе с тем, этот закон ввел ряд важных понятий, например, понятие «дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации», защита которых, согласно ст. 15 закона, действовавшей до 1 января 2005 года, являлась обязательством как федеральных органов власти, так и органов власти субъектов Федерации. Однако, п. 9 ст. 105 Федерального закона № 122-ФЗ, принятого летом 2004 г. и вступившего в силу в 2005 году (см. о нем в комм. к п. 16), снимает данное обязательство с федеральных органов власти и дает следующую формулировку статьи 15 закона № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»: « Защита прав детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, осуществляется органами государственной власти субъектов Российской Федерации в соответствии с законодательством субъектов Российской Федерации… ».

В целом Федеральный закон № 122-ФЗ от 22.08.2004 исключил из Федерального закона № 124-ФЗ 1998 г. «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» все упоминания об обязательствах федеральных органов государственной власти Российской Федерации по защите и поддержке детей, находящихся в трудной жизненной ситуации (за исключением небольшой категории детей, содержащихся и обучающихся в федеральных государственных образовательных учреждениях), - без установления обязательных для субъектов Федерации минимальных государственных стандартов такой защиты и поддержки. Федеральный закон № 122-ФЗ от 22.08.2004 также исключил из Федерального закона № 124-ФЗ 1998 г. «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» статью 8 « Установление государственных минимальных социальных стандартов основных показателей качества жизни детей ».

Таким образом, изменения, внесенные в 2004 году в обсуждаемый в данном пункте ГПД-3 Федеральный закон 1998 года, оставляют защиту прав детей в Российской Федерации на усмотрение властей каждого из 89 субъектов Российской Федерации. Такая децентрализация ответственности неизбежно приведет к дискриминации по признаку места проживания и очевидно вступает в противоречие с обязательствами Российской Федерации, как страны – участника Конвенции о правах ребенка.

Развитие института уполномоченных по правам ребенка в регионах (субъектах) Российской Федерации является стратегическим направлением в создании в Российской Федерации действенной системы защиты прав детей. Наиболее ценно, когда этот институт учреждается законодательно, как это было сделано, например, в Москве (Закон г. Москвы № 43 от 3 октября 2001 г.), как это сделано в Самарской области (2002 г.), Краснодарском Крае (2002 г.) и Республике Саха (Якутия) (2003 г.). К сожалению, этот институт развивается недостаточно активно (в ГПД-3 говорится о 15 регионах в 2002 году, сейчас детские уполномоченные существуют в 18 регионах, в ряде регионов введена должность заместителя регионального уполномоченного по правам человека, ответственного за защиту прав детей. Однако, сами региональные уполномоченные по правам человека учреждены пока менее, чем в 30% из 89 регионов Российской Федерации). Можно только приветствовать заявление Главы представительства ЮНИСЕФ в Российской Федерации и Республике Беларусь Карла де Роя, 20 января 2005 года, о том, что « ЮНИСЕФ намерен усилить в Российской Федерации работу, нацеленную на укрепление и расширение сети “детских омбудсменов” – региональных Уполномоченных по правам ребенка ». Однако развитие этого важнейшего института в регионах России существенно сдерживается тем, что, как уже говорилось, ни в одном из федеральных законов нет упоминания о необходимости учреждения должностей региональных уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации.

Утверждение данного пункта ГПД-3 о наличии уполномоченного по правам ребенка в Чеченской Республике, к сожалению, устарело (см. ниже в комм. к пп. 285-291).

ГПД-3 говорит о проверках соблюдения прав детей в детских учреждениях, осуществляемых региональными уполномоченными, а также о прокурорских проверках. Эти проверки действительно часто выявляют серьезные нарушения прав детей – воспитанников учреждений (см., напр., в [2]), однако они не являются регулярными и, как правило, проводятся с предварительным уведомлением администрации учреждения. Замечательным исключением из этого правила были неожиданные визиты в несколько детских психоневрологических интернатов г. Москвы и Московской области Натальи Яковлевой, Начальника Управления по правам ребенка аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ, и ее сотрудников, осуществленные в ноябре-декабре 2004 года совместно с представителями общественной организации Ассоциация «Даун Синдром». (Результаты этих проверок, выявивших серьезные нарушения прав детей, будут представлены в готовящемся сейчас специальном докладе Управления по правам ребенка).

Но в целом аппарат уполномоченных, очевидно, недостаточен для осуществления таких проверок на регулярной основе во всех детских учреждениях, что, как показывает практика, совершенно необходимо для предотвращения нарушений прав детей. Действенной, соответствующей масштабу задачи может быть только достаточно хорошо развитая система общественной инспектуры – как это было рекомендовано в статье 39 «Заключительных замечаний Комитета ООН по правам ребенка по второму периодическому докладу Российской Федерации», октябрь 1999 г. Шесть лет назад общественными организациями был разработан законопроект «Об общественном наблюдении за обеспечение прав и интересов детей», который был широко распространен во властных структурах и в российских регионах. Р еальные шаги по созданию системы общественной инспектуры предпринимаются в Пермской области, где общественные инспекции детских учреждений осуществлялись ранее в качестве пилотных экспериментов, и где в декабре 2004 года Пермская гражданская палата приступила к созданию Ассоциации гражданских инспекторов. (См. также комм. к п. 164).

Утверждение данного пункта ГПД-3, что « Созданный в предыдущие годы на федеральном уровне координационный механизм (пункт 43 Второго периодического доклада) подтвердил свою жизнеспособность », к сожалению, устарело, поскольку важнейшая компонента этого координационного механизма – « Межведомственная комиссия по координации работ, связанных с выполнением Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка » была в марте 2004 г. упразднена при формировании структуры нового Правительства Российской Федерации. (См. также комм. к п. 59).

Пункт 7 ст. 53 указанного выше в комментариях к пунктам 16, 19 ГПД-3 Федерального закона от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ внес в Федеральный закон от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ «О государственных пособиях гражданам, имеющим детей» изменения, полностью устраняющие ответственность федерального центра за выплаты пособий на ребенка, установив, что « Размер, порядок назначения и выплаты ежемесячного пособия на ребенка устанавливаются законами и иными нормативными правовыми актами субъекта Российской Федерации ». Это еще раз демонстрирует тот факт, что Федеральный закон № 122-ФЗ действительно раздробил Российскую Федерацию на 89 «социальных удельных княжеств», каждое из которых не несет ответственности перед Комитетом ООН по правам ребенка за выполнение требований Конвенции о правах ребенка.

Результатом названной в данном пункте ГПД-3 I Всероссийской конференции «Гражданское общество – детям России» стало создание одноименного Всероссийского Союза общественных организаций, работающих в интересах детей. Вместе с тем, развитие гражданских социальных инициатив в интересах детей все еще сдерживается отсутствием действенных механизмов их поддержки. Этот вопрос сегодня столь же актуален, как и 5 лет назад, и это осознается также и во властных структурах. Из доклада Марины Гордеевой, Заместителя Директора Департамента медико-социальных проблем семьи, материнства и детства Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, октябрь 2004 г. : « Сегодня меняется не только административная управленческая система, но и система бюджетного финансирования, то есть речь ведется о финансировании не «сметном», а ориентированном «на результат», а чью, каких организаций работу по достижению этого результата стоит поддержать – это будет решаться тендерами и т.п. Необходимо проложить финансовые дорожки, которые позволяли бы вкладывать государственные средства в работу негосударственных учреждений. Это создаст условия для развития новой действительно многоплановой социальной инфраструктуры » [3].

О судьбе ювенальной юстиции, обсуждавшейся на Гражданском Форуме 2001 года, - см. в комментарии к пунктам 320-322.

«Межведомственная комиссия по координации работ, связанных с выполнением Российской Федерацией Конвенции о правах ребенка и Всемирной декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей» , которая, как сообщается в этом пункте ГПД-3, организовала подготовку Третьего государственного периодического доклада Российской Федерации в Комитет ООН по правам ребенка, была упразднена в марте 2004 г. при формировании структуры нового Правительства Российской Федерации.

Комментарии к Главе III «Определение ребенка»

В дополнение к позитивным законодательным инициативам, перечисленным в данном пункте ГПД-3 (о них говорится ниже в комм. к пп. 364-365), следует указать, что в настоящее время (январь-февраль 2005 г.) Государственная Дума окончательно дорабатывает законопроект (на нем давно настаивали врачи, учителя и детские правозащитники), защищающий детей от употребления пива, существенно ограничивающий рекламу, розничную продажу и разрешенные места распития этого безусловно вредного для здоровья детей слабоалкогольного напитка.

Принятие в 2004 г. Федерального закона № 122-ФЗ (см. комм. к п. 16) неизбежно приведет к существенным различиям в правовой и социальной защищенности детей – жителей разных регионов России, то есть к дискриминации по признаку места жительства ребенка. Этот закон нарушает Конституционный принцип равенства граждан Российской Федерации, поскольку теперь соответствующие социальные и прочие стандарты целиком и полностью зависят от желания властей каждого из 89 регионов и от возможностей их бюджетов. Также мы обращаем внимание, что дети-инвалиды фактически продолжают подвергаться дискриминации (см. комм. к пп. 186-199). О дискриминации «отказных» ВИЧ-инфицированных детей – см. комм к пп. 219-221.

Мы также обращаем внимание Комитет ООН по правам ребенка на нарушения прав небольшой, но, очевидно, существенно дискриминируемой группы детей Российской Федерации – детей заключенных матерей от 0 до 3 лет, живущих в Домах ребенка женских колоний и камерах следственных изоляторов (СИЗО). Эти дети не являются правонарушителями, поэтому мы обсуждаем их проблемы в данной главе, а не в главе, посвященной детям в системе отправления правосудия по делам несовершеннолетних. Согласно Справке (июль 1999 г., док. № 18/10-334), предоставленной Главным управлением исполнения наказаний Министерства юстиции РФ в ответ на запрос аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ: « По состоянию на 10.06.1999 г. в учреждениях Минюста России содержалось… женщин с детьми в возрасте до 3-х лет – 517 (детей – 518) ». В той же Справке приводится перечень 10 женских колоний, при которых имеются Дома ребенка, где живут 449 детей (значит 518 – 449 = 69 детей находились с их матерями в камерах следственных изоляторов). По данным на 1 января 2003 г. в Домах ребенка при женских колониях и в следственных изоляторах находилось в общей ложности 528 ребенка от 0 до 3 лет.

Главная проблема, которая заставляет говорить о серьезном нарушении прав этих детей, - это отдельное проживание этих детей от их матерей, ограничение общения матерей с ребенком 1-2 часами в день. Эти дети не являются сиротами, и искусственное отделение ребенка от матери в данном случае вступает в противоречие с Конвенцией о правах ребенка и с Семейным Кодексом РФ, статья 73 которого гласит « Ограничение родительских прав допускается только на основании судебного решения ». В принципе, осужденные матери, разделенные с детьми, могут предъявлять в суде иски к администрации колоний об устранении препятствий в воспитании детей. Но вопрос этот далеко не формальный. Маленькие дети, оторванные от матери, не развиваются нормально, и это неприемлемо. А для осужденных матерей постоянное проживание с ребенком может стать важным реабилитационным фактором, способствующим возвращению оступившейся женщины к нормальной жизни после освобождения. Согласно части 1 ст. 100 Уголовно-исполнительного Кодекса РФ осужденные матери могут общаться ребенком « в свободное от работы время », что никак не противоречит совместному их с ребенком проживанию, конечно, при необходимом контроле и социальном сопровождении.

Представители администрации женских колоний и руководства ГУИН Минюста в принципе не возражают против такого совместного проживания, но говорят, что на это нет денег и это трудно организовать. Но этих женщин и детей так мало в масштабе всей страны, а проблема настолько вопиющая, что ее надо срочно решать, например, путем создания для этого контингента специализированных закрытых учреждений в субъектах Федерации, как это сделали уже в г. Калининграде. Относительно малые тюрьмы, управляемые региональными органами власти и финансируемые за счет бюджетов субъектов РФ, - это стратегический путь реформирования российской пенитенциарной системы, превращения ее из карательной (а значит умножающей преступность) в реабилитационную. И начать такое реформирование логично с решения проблемы совместного проживания осужденных матерей с их малолетними детьми.

Пункт 7 Ст. 125 указанного выше в комментарии к пункту 16 и др. Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ внес существенное изменение в Федеральный закон от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ 1999 г. «О государственной социальной помощи», исключив средства федерального бюджета из источников оказания государственной социальной помощи и установив, что « Органы государственной власти субъектов Российской Федерации принимают законы и иные нормативные правовые акты, определяющие размеры, условия и порядок назначения и выплаты государственной социальной помощи малоимущим семьям… ». Таким образом, с 1 января 2005 года и этот вид государственной социальной помощи малоимущим семьям с детьми также перестал быть обязательством государства Российская Федерация и оставлен на усмотрение властей каждого из 89 регионов Российской Федерации без законодательного определения минимальных федеральных стандартов оказания такой помощи.

Трудно согласиться с утверждением данного пункта ГПД-3, что « В отчетный период принимались меры, направленные на осуществление эффективной реабилитации детей-инвалидов и реальной реинтеграции их в общество » - см. ниже комментарии к пунктам 186-199.

Страшная по своим масштабам и жестокости трагедия – массовое убийство детей в городе Беслане, Республика Северная Осетия-Алания, в начале сентября 2004 года – заставляет критически рассмотреть утверждение данного пункта ГПД-3, что « В Российской Федерации сформирована система, направленная на реализацию гарантий права ребенка на жизнь… ». 1 сентября 2004 года в «День знаний» во время торжественной церемонии начала нового учебного года террористы захватили школу и взяли в заложники более тысячи детей и взрослых. В результате этого чудовищного теракта 330 человек погибли, более половины из них дети, многие были ранены и остались инвалидами.

Информацию об этой трагедии мы поместили в разделе « Право на жизнь », а не в разделе « Дети в вооруженных конфликтах », поскольку считаем нравственно неприемлемым увязывать такого рода преступления против человечности с каким-либо конфликтами или другими «объясняющими» (а тем самым прямо или косвенно оправдывающими это АБСОЛЮТНОЕ ЗЛО) обстоятельствами. Президент Российской Федерации Владимир Путин назвал две основные причины трагедии в Беслане: международный терроризм и коррупцию в российских правоохранительных органах. Мы со всей серьезностью относимся к этому заявлению Президента России. Отсутствие должных инструментов обеспечения прозрачности и ответственности в деятельности правоохранительных органов, силовых структур и спецслужб порождает коррупцию такого масштаба, когда страна становится не способной обеспечить право на жизнь и детей и взрослых. (См. также комментарии к разделу «Право не подвергаться пыткам или другим жестоким, бесчеловечным, унижающим достоинство видам обращения или наказания», пп. 117-119, а также раздел V заключительной главы «Наши предложения» данного Альтернативного доклада).

К пунктам 81-83 ( Суициды детей и подростков ):

Восполняя недостаток информации ГПД-3, в котором не приводятся данные о числе детских самоубийств в Российской Федерации, сообщаем, что по сформированным по медицинским заключениям данным, представленным в РОО «Право ребенка» в январе 2005 г. Государственным комитетом статистики (ГКС), в России погибло в результате суицидов в 2003 году (более новыми данными ГКС пока не располагает):

- 2644 подростков и молодых людей возраста от 15 до 19 лет.

Число суицидов детей и подростков составляет от 2800 до 3000 в год и остается неизменным в течение ряда лет, что явствует из данных, приведенных в предыдущем Альтернативном докладе 1998 года в Комитет ООН по правам ребенка [4], а также из Письма Министерства образования РФ 2000 года, в котором говорится: « По данным государственной статистики, количество детей и подростков, покончивших с собой, составляет 12,7% от общего числа умерших от неестественных причин. За последние пять лет самоубийством покончили жизнь 14.157 несовершеннолетних… От самоубийств ежегодно погибает около 2800 детей и подростков в возрасте от 5 до 19 лет, и эти страшные цифры не учитывают случаев попыток к самоубийству » [5]. В этом письме Министерства образования приводятся данные по некоторым регионам России, проводится анализ причин суицидов, среди которых – боязнь насилия со стороны взрослых в семье и в школе (« нередки случаи рукоприкладства педагогов »), а также названа, может быть, главная системная причина, почему эта тяжелейшая проблема не решается годами: « Органы системы профилактики не всегда ориентируются на интересы конкретного ребенка или подростка, допускают формализм, волокиту, не выясняют причины и условия, побудившие подростка расстаться с жизнью, а значит детально не анализируют каждый такой конкретный факт и, в силу этого, не могут разработать надлежащую систему мер предотвращения и профилактики подобных трагических событий » [5]. Среди предложений по решению проблемы, сформулированных в этом письме Министерства образования, говорится, в частности, что необходимо « незамедлительно информировать комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав о выявленных случаях дискриминации, физического или психического насилия, оскорблений, грубого обращения с несовершеннолетними… » [5]. При этом остается неясным, кто и как будет «выявлять» и «информировать» и что будут делать с этой информацией комиссии, страдающие от нехватки кадров и работающие по Положению 1967 года. Таким образом, решение проблемы детских суицидов сводится к всё той же общей проблеме создания действительно «работающей» хорошо скоординированной, ориентированной на конкретного ребенка системы ранней профилактики. (Ср. комм. к пп. 18, 165-175).

Указанный в пункте 81 ГПД-3 рост количества учреждений, где могла бы оказываться специализированная помощь детям и подросткам с суицидальным поведением, сам по себе не способствует снижению числа суицидов и суицидальных попыток, что в большой степени объясняется невысоким уровнем помощи, недостаточной квалификацией специалистов, работающих в этих учреждениях. В Российской Федерации по сути отсутствует система обучения знаниям и навыкам суицидологической превенции помогающих специалистов различного профиля. Создание такой системы возможно было бы в рамках Государственной программы предупреждения самоубийств у детей и подростков. Такой Государственной программы (о необходимости которой многократно говорили специалисты) в Российской Федерации пока не существует.

Комментарии к главе V “Гражданские права и свободы”

К пункту 105 ( Отказ от защиты права ребенка на жилище ):

В прямом противоречии с положениями данного пункта ГПД-3, где сказано, в частности, что защита прав и законных интересов ребенка осуществляется органами опеки и попечительства, внесенные в 2004 году изменения в Гражданский и Жилищный Кодексы РФ, отстраняют органы опеки и попечительства от защиты права ребенка на жилище (см. комм. к пп. 16, 368).

Н. Право не подвергаться пыткам или другим жестоким, бесчеловечным, унижающим достоинство видам обращения или наказания.

К пунктам 117, 118 ( Статистика, анализ конкретных ситуаций ):

Пытки, жестокое, бесчеловечное, унижающее достоинство обращение, в том числе и в отношении несовершеннолетних, являются одним из самых массовых и болезненных явлений в работе правоохранительной системы Российской Федерации. Жалобы на такого рода нарушения прав человека составляют значительную часть жалоб, поступивших в Комиссию по правам человека при Президенте России, к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, фиксируемых правозащитными общественными организациями [6, 7, 8]. Об этом же постоянно сообщают российские СМИ.

Весной 2003 года правозащитная организация Комитет «За гражданские права» (соавтор данного Альтернативного доклада) провела опрос 1472 подростков; из них 212 человек (15%) сказали, что хотя бы раз в жизни были избиты милицией. Осенью 2004 г. правозащитная организация Фонд «Общественный вердикт» (с привлечение Аналитического «Левада-Центра») осуществила в Москве широкомасштабное исследование «Насилие милиции в отношении подростков». Опрос 800 респондентов показал, что приблизительно каждый третий российский подросток-мужчина 14-17 лет (32%) вступал за последний год в разного рода принудительные контакты с милицией («принудительные» означает, что инициатором их была милиция)… Из них 12% подверглись избиениям. Почти три четверти (71%) российских подростков и их родителей ожидают нарушений их прав со стороны служителей охраны правопорядка: « Величина этого показателя такова, что социологу приходится считать его статистической нормой жизни и сознания нынешних россиян », - заключают авторы этого исследования. Согласно другим социологическим исследованиям: « Почти половина опрошенных сотрудников бригад скорой помощи и сотрудников травматологических пунктов в городах России (48% в среднем по выборке) заявили, что наиболее часто жертвой милицейского рукоприкладства – наряду с пьяными – выступает, по их опыту, молодежь, подростки; в подгруппе работников травмопунктов такой ответ дали даже 62% опрошенных » («Вестник общественного мнения», 2004, №4 (72), с. 42.). Результаты этих исследований Фонд «Общественный вердикт» направил в Генеральную прокуратуру, Уполномоченному по правам человека в РФ, в Комиссию по правам человека при Президенте России. 5 октября 2004 г. в Москве состоялась пресс-конференция, на которой были представлены как результаты этих социологических исследований, подтвержденные конкретными драматическими фактами, так и соответствующая информация правозащитных центров ряда городов и регионов России (г. Казани, Республика Татарстан; г. Йошкар-Ола, Республика Марий Эл; Краснокамского правозащитного центра, Пермская область; Нижегородской области и др.).

Данная ситуация характерна практически для всех регионов Росси, включая Чеченскую Республику, где она острее по причине наличия в республике огромного количества сотрудников правоохранительных органов, силовых структур и спецслужб разного подчинения. Впрочем, «зачистка» молодежи города Благовещенск и окрестных деревень, Республика Башкирия, начатая милицией в День прав человека 10 декабря 2004 года и продолжавшаяся в течение 4 дней, показала, что Чеченская Республика, возможно, не самое проблемное место Российской Федерации в части произвола силовых структур. По свидетельству правозащитников Башкирии и Москвы (в частности Благовещенск посетила Людмила Алексеева, Председатель Московской Хельсинкской Группы) в процессе этих «мероприятий по борьбе с преступностью» (по выражению властей Республики Башкирии) были задержаны более тысячи молодых людей, в том числе несовершеннолетних; их хватали на улицах, в кафе, вытаскивали из машин, забирали из дома (как, например, несовершеннолетнего инвалида Сергея Антипина). Пыткам и избиениям были подвергнуты сотни задержанных, милиционеры коллективно насиловали задержанных девушек. В течение ряда дней в больницы города Благовещенска обратилось около 400 пострадавших с различными травмами, некоторые из которых останутся инвалидами. После того как к этим событиям было привлечено внимание федерального центра (помимо правозащитников, г. Благовещенск посетили представители Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, руководство федерального Министерства внутренних дел заявило о проведении служебной проверки этих событий, результаты которой еще не объявлены) началось сильнейшее давление на пострадавших, чтобы они отказались от своих жалоб на милицию, правозащитники сообщают, что в городской больниц исчезла книга записи обратившихся. Таким образом, не исключено, что даже и в этом вопиющем случае организаторы и исполнители этой чудовищной акции уйдут от ответственности.

К пункту 119 ( Необходимо преодолеть монополию органов прокуратуры ):

К сожалению, система привлечения к ответственности сотрудников правоохранительных органов и силовых структур в Российской Федерации несовершенна. Например, один из механизмов такой ненаказуемости описан в изданной в 2004 г. книге Правозащитного центра города Казани « Пытки в Татарстане: Масштаб. Факты », где указывается, что ключевыми свидетелями по делам о применении пыток в милиции могут и должны стать сотрудники медицинского персонала травматологических пунктов и бригад «скорой помощи»; однако, о поступлении пациентов со следами физического насилия, согласно действующим инструкциям , они обязаны сообщать в милицию, и зачастую «проверяет» эту информацию о насилии тот самый сотрудник милиции, который нанес пострадавшему увечья.

Согласно пункту 119 ГПД-3 « В Российской Федерации существует система органов прокуратуры, призванных осуществлять надзор за соблюдением прав граждан, в том числе находящихся в местах лишения свободы, в период милицейского расследования… ». Однако множество фактов говорят о бездействии прокуратуры в этих вопросах: « Прокуроры субъектов РФ - Пермской и Нижегородской области, Республики Татарстан, Республики Марий Эл не использовали всех предоставленных им законом `О прокуратуре РФ` и УПК РФ надзорных полномочий для защиты прав и законных интересов несовершеннолетних, пострадавших от произвола и насилия сотрудников милиции », - констатируется в обращении, направленном Фондом «Общественный вердикт» Генеральному прокурору РФ Владимиру Устинову в сентябре 2004 г.

Прокуратура, которая, как правило, стремится выручить коллег из милиции, согласно законодательству РФ полностью монополизирует расследование и поддержание в суде обвинения по категории преступлений, совершенных сотрудникам правоохранительных органов, тем самым эти преступления зачастую остаются ненаказуемыми. Именно на ликвидацию этой деструктивной монополии направлены сформулированные в 2003 году и переданные Президенту России 10 декабря 2003 года Предложения Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации. В Пояснительной записке к Предложениям Комиссии по правам человека указано, что действующим законодательством Российской Федерации « не предусмотрены какие-либо механизмы, исключающие произвол прокуратуры при решении вопроса об уголовном преследовании; это касается в том числе нарушений, допускаемых самой правоохранительной системой ». К сожалению, на сегодня (февраль 2005 года) нет признаков того, что эти Предложения по демонополизации роли прокуратуры были услышаны. Эти Предложения Комиссии по правам человека опубликованы в [9] в статье о вышеуказанной встрече с Президентом России (см. также раздел V заключительной главы «Наши предложения» данного Альтернативного доклада).

Комментарии к главе V I “Семейное окружение и альтернативный уход”

Нет сомнения, что развитие многопрофильных служб консультативной социальной, медико-социальной, психолого-педагогической помощи семье и детям является стратегическим направлением работы по решению тяжелейших проблем семьи и детства в России; такой установки, насколько нам известно, придерживаются и Министерство здравоохранения и социального развития РФ и Министерство образования и науки РФ. К сожалению, результаты, достигнутые в этом направлении, пока не соответствует масштабу существующих проблем, в первую очередь по причине отсутствия должной координации, дезорганизованности всей системы профилактики (см. также в комм. к пп. 14, 18, 130-135, 173-175, 332-339). Кроме того, роль указанных федеральных Министерств в определении реальной ситуации на местах будет, по-видимому, незначительна после вступления в силу 1 января 2005 г. Федерального закона № 122-ФЗ, устранившего федеральный центр от ответственности за оказание социальной помощи детям в трудной жизненной ситуации (см. комм. к пп. 16, 19).

Информация, приведенная в этих пунктах ГПД-3, не соответствует теме раздела «Ответственность родителей»; определенная информация по этой теме дана в пунктах 124, 133, 171 ГПД-3. Указанные в пункте 133 ГПД-3 изменения в Административном кодексе действительно повышают размер штрафа за неисполнение родительских обязанностей, что, впрочем, не доказало свою эффективность. Вопрос о наказании родителей сам по себе неоднозначен, вряд ли ужесточение наказаний может помочь сохранению семьи в условиях практического отсутствия должной социальной помощи и поддержки. Есть предложения, исходящие от некоторых депутатов Государственной Думы, ввести уголовную ответственность и давать немалые сроки заключения родителям, не исполняющим родительских обязанностей. Реализация этих предложений в современных условиях кризиса семьи приведет лишь к массовому увеличения числа заключенных и к резкому увеличению числа социальных сирот и еще раз докажет миру, что Россия традиционно остается полицейским государством, не способным помогать своим согражданам, а способным только карать их.

К сожалению, разлучение с родителями (временное отобрание ребенка или лишение родителей родительских прав - см. также пункт 167 ГПД-3) пока остается основной мерой органов государственной власти по защите ребенка, права кот�